Бывший советский генерал-лейтенант Андрей Андреевич Власов получил санкцию от Рейхсфюрера SS Генрих Луитпольд Гиммлер (Heinrich Luitpold Himmler) на создание собственного политического центра и армии 16 сентября 1944 года. Таков был итог их продолжительной личной беседы, состоявшейся в Растенбург (Rastenburg). До того момента А. А. Власов фактически находился под домашним арестом в Берлине (Berlin).

Однако на практике создание Комитета Освобождения Народов России (КОНР) и проведение учредительного собрания в Праге (Praha) оказалось отложено два месяца, до 14 ноября. Генерал Добровольческих войск генерал от кавалерии Эрнст-Август Кёстринг (Ernst-August Köstring), которому формально подчинялись все «восточные добровольцы» в составе Вермахта, в своих неопубликованных записках так охарактеризовал результаты той встречи в Rastenburg: «Нельзя было определить, хотел ли Гиммлер всерьёз создать крупные соединения добровольцев для вооружённой борьбы или это должно было стать новым трюком пропаганды. Пожалуй, это не было ясно и для Гиммлера <...> Понятно, что Власов делал ставку не из симпатий к нам, а из реального расчёта. Придя к власти при нашем содействии, он не был бы нашим преданным сателлитом. Его поведение определялось бы только интересами своей страны. <...> Власов со своей внешностью, манерами и расчётливым умом производил сильное впечатление».



Создание власовской армии, известной как «Вооруженные Силы Комитета Освобождения Народов России», и формирование 1-й пехотной дивизии началось 23 ноября 1944 года, вскоре после учреждения КОНР в Праге и объявления политической программы власовцев – Пражского манифеста. Секретные доклады SD, освещавшие политические настроения остарбайтеров, отмечали положительную реакцию значительной части «восточных рабочих» на сообщения о создании КОНР и распространение Пражского манифеста.

Андрей Власов и начальник штаба войск КОНР генерал Фёдор Иванович Трухин обсуждали возможное крушения Третьего Рейха. Их планы сводились к двум возможным вариантам: если в короткий срок удастся сформировать 10 дивизий, тогда армия займет самостоятельный участок фронта и при соприкосновении с частями РККА окажет на них пропагандистское воздействие; если крушение Третьего Рейха произойдет стремительно, тогда все сформированные части, а также потенциальные добровольцы из числа советских военнопленных и остарбайтеров смогут перейти на сторону западных союзников. Конфликт западных правительств со Сталиным казался руководству КОНР неизбежным, и никто не предвидел насильственных репатриаций власовцев в СССР американцами и англичанами.



Набор добровольцев из военнопленных в Норвегии (преимущественно для 2-й и 3-й дивизий) стал первым опытом обращения власовцев к бывшим военнослужащим РККА непосредственно от имени КОНР. Уже 15 ноября 1944 года шеф службы безопасности и SD в Норвегии подписал приказ о проведении вербовки в войска КОНР в норвежских лагерях военнопленных. Их руководителем A. A. Власов и И. T. Трухин назначили намеченного на должность командира 2-й пехотной дивизии КОНР бывшего полковника РККА Григорий Александрович Зверева (в феврале 1945 года был произведен в генерал-майоры).

Григорий Александрович Зверев родился 15 марта 1900 года в семье рабочего в заводском поселке Донецко-Юрьевского металлургического общества при станции Юрьевка Екатерининской железной дороги (Славяносербский уезд Екатеринославской губернии). Получив начальное образование, в 14 лет он стал рабочим-молотобойцем. В декабре 1919 года добровольно вступил в РККА, участвовал в боях с крестьянами-повстанцами в Украине и против Русской Армии генерала Петра Николаевича Врангеля. В 1923 году, по окончании 44-х пехотных курсов в Екатеринославле получил служебную категорию «командир пехотного взвода». Затем служил на строевых должностях – командиром роты, командиром полковой школы. В 1926 году вступил в партию большевиков. В 1928-1929 годах учился на Стрелково-тактических курсах усовершенствования комсостава РККА им. III Коминтерна («Выстрел») под Москвой, в то же самое время, когда там учился и А. А. Власов.



Известно, что разочарование в Советской власти у Г. А. Зверева зародилось во время службы в Украине, в Летичевском укреплённом районе, где в начале 1930-х годов он увидел реалии коллективизации, раскулачивания, выселения и массового вымирания селян-хлеборобов от голода. Нападение Третьего Рейха на СССР застало Г. А. Зверева в должности командира 190-й стрелковой дивизии 49-го стрелкового корпуса генерал-майора И. А. Корнилова (дислокация – район Черкасс). В июле-августе 1941 года его корпус был разгромлен в Винницкой области. Полковник Зверев, будучи раненым, 11 августа в окружении под Уманью впервые попал в плен. Скрыв звание и должность, он назвал себя украинцем Григорием Алексеевичем Шевченко, и в конце августа был освобожден из Винницкого лагеря вместе с тысячами других военнопленных-украинцев. Он стал пробираться к линии фронта и месяц спустя перешёл её у железнодорожной станции Верховье (Орловская область) в составе одного из отрядов окруженцев.

До декабря 1941 года Г. А. Зверев находился под арестом: органы госбезопасности, обвинив его в шпионаже, вели следствие. Звереву удалось отстоять свою невиновность. 29 ноября 1942 года Зверев был назначен заместителем командира 127-й стрелковой дивизии, включенной в 6-ю армию Воронежского фронта. 22 марта 1942 года при попытке прорыва к своим в районе посёлка Хорошево Харьковского района Зверев получил тяжёлую контузию и попал в плен в бессознательном состоянии. С 28 марта 1942 года он содержался в разных лагерях военнопленных: «дулаге» (Durchgangslager für Kriegsgefangene – транзитно-пересыльный лагерь), № 191 (202) в Днепропетровске, «шталагах» (Stammlager für Kriegsgefangene Mannschaften und Unteroffiziere – лагерь постоянного пребывания военнопленных рядового и сержантского состава) № 365 (Владимир-Волынский), № 367 (Ченстохов), XII-A (Диц под Лимбургом).

С конца весны – начала лета 1943 года листовки и обращения генерала А. А. Власова стали широко обсуждаться среди военнопленных. По воспоминаниям одного из солагерников, Г. А. Зверев «буквально свирепел, воспламенялся злобой при упоминании имен руководителей Коммунистической партии и правительства – Иосифа Сталина, Вячеслава Молотова и др.». Под влиянием власовских воззваний в июле 1943 года он вместе с группой других бывших командиров РККА подал рапорт о вступлении в созданную немцами Русскую Освободительную Армию. В июле 1944 года в одном из частных разговоров Г. А. Зверев откровенно заявил своим собеседникам: «Начатую Власовым борьбу с советской властью я готов довести до конца. Надеюсь, что мне удастся возвратиться в Россию после победы над большевиками». В октябре 1944 года А. А. Власов утвердил его на должность командира будущей 2-й пехотной дивизии. Часть кандидатур на офицерские должности в её частях и предполагалось набрать в норвежских лагерях.



Смертность среди военнопленных составила 14,5%. Несмотря на тяжёлый труд и суровый климат, условия содержания узников в норвежских лагерях военнопленных были лучше, чем в континентальной Европе. Отчасти благодаря помощи и заботам местного населения.

Во второй половине ноября Г. А. Зверев с группой офицеров-власовцев выехал в Норвегию. Среди них находился бывший командир батальона 12-й отдельной саперной бригады РККА Алексей Петрович Ананьин, происходивший из купеческой семьи, которая под Советской властью тщательно скрывала своё происхождение. В годы Первой мировой войны, будучи обер-офицером 138-го пехотного Болховского полка, он получил две тяжёлых контузии, за что был награжден орденом св. Станислава III степени с мечами и бантом за отличия в боях против противника. Войну закончил в чине штабс-капитана, получив личное дворянство. В РККА Ананьин перешёл по переводу из старой армии в январе 1918 года и занимал должность военного коменданта Петрограда в 1920-1922 годах. Позже был уволен в запас в августе 1922 года и уехал в Среднюю Азию. Призванный из запаса в 1941 году в звании полковника, он ушёл на фронт, где после разгрома своей части попал в плен. В 1943 году, работая в Организации Тодта (ОТ) близ станции Дабендорф, он подал рапорт в Русскую Освободительную Армию и связал свою судьбу с власовцами.

Г. А. Звереву и его офицерам были предоставлены в распоряжение «шталаги» № 303 в Lillehammer, № 309 в Lakselv и еще несколько лагерей. В конце ноября они приступили к коллективным и индивидуальным собеседованиям с военнопленными. Широко распространяли агитационные и пропагандистские материалы, в первую очередь Пражский манифест и газету «Воля народа». Зверев, как и другие власовские офицеры, разъясняли программу КОНР, указывали на безразличие И. В. Сталина и СССР к судьбе собственных граждан в немецком плену, и, наконец, предрекали узникам неизбежные репрессии в случае их возвращения на Родину в статусе военнопленного. К середине декабря в лагере № 303 в Лиллехаммере (Lillehammer) Зверев завербовал около 300 военнопленных, которые были до конца месяца отправлены в Третий Рейх. Полковник Ананьин за три недели пребывания в Норвегии убедил подать заявления в войска КОНР 42 пленных командира РККА.



Подполковник Николай Степанович Шатов, бывший полковником РККА и заместителем начальника артиллерии 56-й армии в 1941 году, отмечал, что в ходе многочисленных командировок по различным лагерям группа Г. А. Зверева смогла завербовать около 500 человек из числа бывших красных командиров.

Один из свидетелей этой вербовки, красноармеец Г. П. Терешонков (1922-1992), который оказался в плену под Лугой в 1941 году и попал в лагерь в Лиллехаммер. Ему удалось бежать в Швецию, а затем вернуться на Родину в мае 1945 года. Однако в 1947 году его арестовали органы МГБ, и он был осуждён на 25 лет заключения в лагере. Терешонков был освобождён только в 1956 году, а в 1979 году его реабилитировали. В начале 1990-х годов он написал мемуары о своём пережившем опыте, которые были опубликованы после его смерти. В своих мемуарах он оставил важное свидетельство о тех, кто записался в армию А. А. Власова: «Эту армию сейчас называют изменнической, но я знаю её состав неплохо и скажу другое... Многочисленную армию так называют неверно; это как назвать Гитлера изменником советской власти, когда он был просто враг. Армия Власова состояла на 70% из убежденных врагов коммунистического строя, которые сражались на Восточном фронте лучше немцев, на 25% эта армия состояла из случайных людей, которые рассуждали так: “Не умереть бы сегодня с голоду, а завтра будь, что будет...” Процентов на пять армия состояла из людей, которые решили воспользоваться оружием и с оружием в руках бежать и перейти на советскую сторону».

Из числа пленных командиров РККА, присоединившихся к власовской армии в конце 1944 года и покинувших Норвегию в направлении Третьего Рейха, судьбы лишь двух человек удалось установить: младший лейтенант Александр Михайлович Кулыгин и подполковник Иван Фёдорович Руденко.



А. М. Кулыгин, в своём письме автору, поделился информацией о том, что из 1,5 тысячи военнопленных командиров и политработников РККА, содержавшихся в норвежских лагерях, более 400 вступили в ряды власовской армии к концу 1944 года. Судя по доступным источникам, в ноябре-декабре 1944 года деятельность Г. А. Зверева и его группы позволила привлечь от 300 до 500 военнопленных из командного состава с званиями от лейтенанта и выше. Вероятно, в Третий Рейх отправлялись в основном командиры, в то время как заявления от рядовых и сержантов лишь учитывались. Зверев и Ананьин сообщили о результатах своей работы на пресс-конференции для норвежских журналистов, организованной в Осло (Oslo). Власовцы продолжали поездки в Норвегию вплоть до конца войны. Например, подполковник Руденко доставил последних 9 командиров из норвежских лагерей в первой половине апреля 1945 года.

Вопрос о том, насколько пленный, находившийся в немецком лагере на территории Норвегии в конце 1944 года, мог изменить свою судьбу, согласившись на переезд морем в Третий Рейх для поступления на службу в войска КОНР, заслуживает внимания. Время подобного выбора, как часть стратегии выживания, требовало минимизации жизненных рисков. Однако вступление во власовскую армию в последние месяцы войны, когда исход конфликта уже не вызывал сомнений, представляло собой компрометирующий акт, угрожающий серьёзными последствиями в случае возвращения в СССР. Пропагандистские заявления власовцев оказали определённое воздействие на массу военнопленных. Материалы и документы показывают, что Звереву и его помощникам удалось привлечь не только командиров, но и значительное число бывших бойцов РККА. К зиме 1944/45 годов перевозка людей из Норвегии в континентальную часть для обеспечения их необходимым снаряжением и вооружением стала невозможной.



В ходе международной научно-практической конференции, состоявшейся 23-25 октября 2008 года в Нарвик (Narvik) и посвящённой истории советских военнопленных в Норвегии, норвежский исследователь докторМайкл Стокке (Michael Stokke) познакомил с хранящимся в Государственном архиве Норвегии рапортом капитана Г. Лунда на имя Видкун Абрахам Лёуриц Йонссён Квислинг (Vidkun Abraham Lauritz Jonssøn Quisling), от 2 февраля 1945 года. Рапорт свидетельствует о наличии в лагерях советских военнопленных 20 тыс. «власовских добровольцев» и о больших трудностях их отправки на континент. Примерно в то же время начальник штаба войск КОНР генерал Ф. И. Трухин в беседе с начальником оперативного отдела полковником Андрей Георгиевич Неряниным резко выражал своё недовольство по адресу немецких союзников: «Чёрт их поймёт, этих дураков. Каждую мелочь чуть ли не с ножом к горлу приходится выцарапывать. В Норвегии масса людей, а мы не можем вытащить их оттуда». Можно полагать, что практически все учтённые власовские добровольцы из числа пленных рядовых красноармейцев так и остались в норвежских лагерях и после войны были отправлены в СССР.

Г. А. Зверева 12 мая 1945 года, накануне перехода в американскую оккупационную зону Чехии захватила при прочесывании местности подвижная группа 1057-го стрелкового полка 297-й стрелковой дивизии. При аресте он оказал вооружённое сопротивление. 23 июля 1946 года решением Политбюро ЦК ВКП(б) он был осуждён через смертную казнь (пункт 318 протокола №52) и 1 августа повешен вместе с другими своими бывшими сослуживцами по КОНР.

Ананьин, Руденко и Кулыгин в разное время были переданы американцами в советскую оккупационную зону Германии. Военный трибунал Ленинградского военного округа осудил Руденко на 10 лет лагерей и 5 лет поражения в правах, Ананьина приговорил к расстрелу. Кулыгин проходил по делу группы офицеров власовской армии и членов Национально-трудового союза (НТС) был осуждён на 10 лет лагерей и 5 лет поражения в правах.

Таким образом, зимой 1944/1945 годов большая часть советских военнопленных, находившихся в норвежских лагерях (75%) к агитации власовцев отнеслась равнодушно. От пятой части до четверти всех военнопленных, включая командиров, были готовы откликнуться на призывы власовских вербовщиков.

За период содержания в лагерях Северной Европы от 1500 до 2000 советских заключённых сбежали из Норвегии в Швецию. Лагери в Нурланне (Nordland) находились на близком расстоянии от границы со Швецией, однако из Западной Норвегии это был долгий путь через горную местность. Усугубляло положение для относительно свободного перемещения по норвежской территории незнание местного языка, отсутствие должного количества еды, одежды, подходящей обуви на такие длительные расстояния, а также поиск мест для привала и навигационной информации.



Швеция принимала советских военнопленных с территории Северной Европы и оказывала первостепенную материальную помощь для последующей возможной интеграции в шведское общество «Народного Дома». Часть сбежавших советских заключённых, которые обладали левыми политическими взглядами, находили в Швеции пример социалистического общества, обещанного им после Революций 1917 года. Первый адаптационный лагерь для бывших пленных из Финляндии и Норвегии был открыт в Шиннскаттеберге (Skinnskatteberg) в мае 1942 года, всего было шесть подобных лагерей. Советское представительство в Швеции контролировало то, что происходило в этих временных лагерях содержания, декларируя идею о сведению к минимуму контактов советских граждан со шведами. Бежавшие заключенные обладали правом вносить свои предположения о том, какой статус они получают в стране пребывания, поэтому некоторые решили покинуть эти лагери и остаться в Швеции.

Летом 1945 года бывших пленных из Норвегии отправили обратно в Советский Союз. Опасаясь последствий за попадание в немецкий плен, часть заключённых по освобождению представлялась чужими именами и пряталась в норвежских поселениях. Согласно договорённости Норвежского правительства с СССР, полиция получила распоряжение находить и репатриировать обратно на Родину пропавших без вести советских граждан. Однако десяткам бывших советских граждан всё же удалось остаться в Норвегии.

В Норвегии была создана сеть госпиталей и сборных лагерей, разработаны два основных маршрута репатриации. На подготовительном этапе выяснялась личность, устанавливалось гражданство бывшего пленного. На этом этапе возникла так называемая проблема «спорных лиц» – граждан тех территорий, которые были присоединены к СССР после 1 сентября 1939 года. Здесь особая роль отводилась союзникам, отвечавшим за лагеря для «спорных лиц», которых на территории Норвегии насчитывалось более 1,5 тысяч человек. Накануне репатриации с целью получения сведений о положении пленных и количестве больных проводилась инспекция лагерей.

Этап транспортировки бывших пленных из Норвегии, осуществлявшийся двумя основными маршрутами, начался 13 июня 1945 года. «Южный маршрут» проходил через Швецию, куда репатрианты доставлялись на поездах, а далее на морских судах в Финляндию и в СССР. Было установлено, что этим маршрутом была репатриирована большая часть советских граждан – 65499 человек. Условия транспортировки через Швецию были закреплены в «Соглашении о транзите советских граждан из Норвегии через Швецию». По нему советская сторона обязывалась оплатить транзит своих граждан в сумме около 3,5 млн. шведских крон. Также был разработан и «Северный маршрут» репатриации советских граждан, проходивший из норвежских портов по морю в порт Мурманска.



По словам норвежского историка Марианне Неерланд Солейм (Marianne Neerland Soleim), доподлинно неизвестно, что случилось со многими бывшими советскими заключенными, когда они вернулись в СССР. Она пишет, что «когда они сошли на берег, их увезли, как скот, и мне казалось, что они не ожидали такого приёма. Они были в восторге, когда увидели советскую землю, но всех, включая больных, которых везли на набережную в машинах скорой помощи в Норвегии, увезли на открытых грузовиках». Одни были расстреляны в сарае на набережной в Мурманске, другие были отправлены на принудительные работы в Сибирь. Также существует несколько сообщений о счастливом конце, возвращении домой и медалях.

Væringjavegr ᛝ Fennoskandia